А. Цагаева
Изучение диалектов и говоров осетинского языка за советский период
В Постановлении ЦК КПСС «О 60-й годовщине Великой Октябрьской социалистической революции» сказано, что «Шестидесятилетие Октября является важной вехой в жизни народа». Оно является важной вехой во всех областях политической, экономической и культурной жизни всех больших и малых народов нашей страны. Готовясь к этой знаменательной дате, советские люди подводят итоги, намечают планы на будущее. Встречая 60-ю годовщину главного события ХХ в. - Великого Октября, коренным образом изменившего ход развития малых народов, как и всего человечества, советские люди с законной гордостью говорят о том, что благодаря глубоким качественным изменениям, которые произошли в социальной и политической жизни нашего общества, сложились у нас социалистические нации, выращены национальные кадры по всем отраслям знания у всех народов страны. Огромное значение для свободного развития языков народов Страны Советов имело создание советской национальной государственности и образование единого многонационального государства в 1922 г., построившего социализм.
«Социализм открыл трудящимся широчайший доступ к знаниям, к богатствам духовной культуры», созданных человечеством.
Социализм обеспечил фактическое равенство всех наций, всех больших и малых народностей нашей страны во всех сферах жизни. Это привело к расцвету национальной по форме, социалистической по содержанию культуры всех народов нашей страны. Победа Октября дала возможность для последовательной реализации принципов ленинской национальной политики. В результате более 40 бесписьменных в прошлом народов нашей страны получили в советский период научно-разработанную письменность и имеют сегодня развитые литературные языки. Яркой иллюстрацией тому может служить история изучения языка маленького осетинского народа во всех его аспектах. Мы попытаемся показать это только на одном из этих аспектов - на изучение диалектов и говоров его за 60 лет советской власти.
Можно без преувеличения сказать, что изучением осетинского языка занимаются ученые почти с самого появления науки о языке. Первые сведения об осетинах находим в трудах первых русских и зарубежных путешественников и ученых на Кавказе. При этом интересно отметить, что у самых истоков осетиноведения уже говорилось о наличии двух ветвей в осетинском языке. Так, если в «Сравнительном словаре всех языков и наречий, собранных десницею всевысочайшей особы» наряду с иронскими словами подаются иногда и дигорские, и при этом дигорский здесь принят за самостоятельный язык, то в труде Юлиуса фон Клапрота «Путешествие на Кавказ и в Грузию, изданном в 1812 г. в Гелле-Берлине (книга издана на немецком языке), говорится о том, что дигорский является диалектом осетинского языка. Хотя Юлиус фон Клапрот верно определяет, что дигорский не есть самостоятельный язык, а является всего лишь одним из диалектов единого осетинского языка, он не располагал достаточным материалом для убедительного обоснования и доказательства этого. Да и предшествующий ему опыт изучения осетинского языка был еще слишком небольшим для таких обоснованных выводов. Это стало возможным позднее, когда эпохальным трудом А. М. Шегрена «Осетинская грамматика» было положено начало научному изучению осетинского языка. В своей книге А. М. Шегрен приводит параллельно грамматические Формы на иронском и дигорском наречиях, подчеркивая в каждом отдельном случае их особенности.
Нужно отметить при этом, что А. М. Шегрен находил в осетинском три наречия: «Тагаурское, Дигорское и Южно-Осетинское».
Позднее, в последней четверти XIX и в начале ХХ вв., когда В. Ф. Миллер изучил практически осетинский язык, собрал обширный лексический материал, записал большое количество фольклорных текстов и преданий осетин, на основании которых он разработал основы исторической грамматики и историческую лексикологию осетинского языка, стало возможным определить не только диалектный состав последнего, но и ввести его (осетинский язык) в систему сравнительной грамматики индоевропейских и иранских языков. Наиболее подробное освещение диалектное членение осетинского языка получило в работе В. Ф. Миллера «Язык осетин», изданном в 1903 г. на немецком языке.
В этой книге В. Ф. Миллер специальный раздел посвятил освещению территории распространения осетинского языка и его диалектов. Он писал: «Что касается языка осетинских кланов, или племен, то различается три осетинских диалекта, точнее, два и один поддиалект. На восточном, наиболее распространенном диалекте говорят алагирцы, куртатинцы и тагаурцы... На дигорском, по нашему обозначению западноосетинском, говорят осетины в бассейне реки Урух и его притоков, далее - дигорцы в более поздних поселениях Ново-Христиановском и Ново-Магометанском, на севере равнины, юго-западнее города Владикавказа..., а также в районе города Моздок [в казачьих станицах (селения Черноярская и Ново-Осетинская)]. Поддиалектом восточноосетинского или иронского Вс. Ф. Миллер считает туальский, объединяя под термином «туальский» особенности говоров южных осетин. У В. Ф. Миллера читаем: «На туальском (поддиалект восточноосетинского) говорят южные осетины». При этом В. Ф. Миллер отмечает, что невозможно провести резкую границу между иронским, или восточноосетинским терминологии, а туальским, что «один из них переходит в другой». Он отмечает, что элементы юго-осетинских говоров, туальского по Вс. Ф. Миллеру, встречаются в языке жителей нарской котловины, а элементы иронского, или восточноосетинского, языке жителей селений Уаллагкома (в Дигорском ущелье). Приведенное свидетельствует о том, что В. Ф. Миллер понимал и подчеркивал, что внутри каждой из диалектов языка не совсем однороден, что имеются в них какие-то особенности, свойственные языку жителей отдельных территорий, как в иронском, так и в дигорском. Несмотря на это, в капитальных трудах В. Ф. Миллера мы не находим систематического описания современного ему состояния ни одного из диалектов осетинского языка. Это и понятно. Перед В. Ф. Миллером стояла совершенно определенная задача «Ввести осетинский язык в систему сравнительной грамматики индоевропейских и иранских языков», а не составление описанной грамматики современного ему осетинского языка и тем более его диалектов и говоров.
Как в «Осетинских этюдах», так и в «Языке осетин» В. Ф. Миллер при освещении вопросов исторической грамматики и исторической лексикологии осетинского языка параллельно использует данные иронского и дигорского диалектов.
Таково было состояние изученности диалектов осетинского языка до Октябрьской революции.
Подлинное и всестороннее изучение осетинского языка и его диалектов стало возможным только после победы Октябрьской революции. Только после создания многонационального социалистического государства стало возможным последовательное проведение и разрешение национального вопроса. С первых дней после победы Октября воплощается в жизнь ленинская программа разрешения национального вопроса. С первых дней существования молодого государства трудящихся партия выдвинула в качестве центральной преодоление экономической, политической и культурной отсталости ранее угнетенных народов страны. Важное значение придавала Коммунистическая партия нашей страны развертыванию культурного строительства в ранее отсталых республиках и областях. В первых таких документах Советской власти, как «Декларация прав народов России», «Декларации прав трудящегося и эксплуатируемого народа», Конституция РСФСР 1918 года, были определены пути осуществления марксистско-ленинской программы Коммунистической партии по национальному вопросу. Теперь стало совершенно очевидным, что все нации, входящие в состав Союза Советских Социалистических Республик, действительно равноправны, что язык каждой нации, независимо большая она или малая, пользуется уважением и является культурно-исторической ценностью его носителей. Только теперь осетинский народ, как и другие народы нашей страны, получил безграничные возможности для всестороннего изучения и развития не только истории и культуры своего народа, но и своего родного языка. Это прекрасно понимали передовые представители осетинской интеллигенции тех лет. Еще не отгремели залпы гражданской войны, а передовая местная интеллигенция была озабочена организацией вопросов науки и культурного строительства у себя. Свидетельством этого может служить организация в 1919 г. Осетинского историко-филологического общества во Владикавказе, в административном центре Северной Осетии. В его состав входили Алборов Борис Андреевич, Дзагуров Григорий Алексеевич, Гуриев Гагудз, Амбалов Цоцко, Гадиев Петр Юрьевич и многие другие. Первым его председателем был избран Б. А. Алборов. Перечисляя ближайшие задачи общества, в своем докладе 9 января 1920 г. Борис Андреевич отводит первое место охране и собиранию памятников осетинской старины, составлению и изданию учебников и учебных пособий по осетиноведению для осетинских школ 12 и т. д. При этом в условиях, предъявляемых к сочинениям по осетиноведению писалось: «В виде особого отдела или главы желательно иметь образцы на диалектах осетинского языка». Для осуществления последнего намечалось издание букваря на пронском и дигорском диалектах, написание краткой, элементарно-практической грамматики на двух диалектах осетинского языка, составление программы для собирания материалов по осетинскому языку и фольклору. Такую программу составил Г. А. Дзагуров еще в 1920 г., как сказано об этом в предисловии к ней. Тогда же она была обсуждена, но издана была только в 1926 году во Владикавказе и называлась она так: «Программа для собирания материалов по осетинскому языку и устному народному творчеству (народной словесности)». В программе было два раздела: 1. Материалы по языку и ІІ. Материалы по устному народному творчеству (словестности). К ним было предпослано обстоятельное введение, под названием «Вместо предисловия». Здесь составитель определяет значение языка в жизни народа, говорит о необходимости сохранения словарных богатств языка. У него читаем: «О глубине и богатстве языка можно судить по словарному запасу; чем больше этот запас, тем язык богаче, тем больше возможностей на нем для выражения человеческой мысли».
Автор программы прекрасно понимает, какое значение имеет сохранение словаря языка для развития его, его культуры и шире - для развития общечеловеческой культуры. Поэтому он пишет: «...любой язык любого народа составляет один из основных элементов национальной культуры. Каждый язык имеет свои особенности, свои такие способы для выражения человеческой мысли, которых на другом языке нет. Потеря их будет потерей не только для данного народа, но и для всего человечества, поскольку человечество состоит из братского союза всех народов». Кроме краеведов, автор составленную им программу адресует осетинской учащейся молодежи, проявляющей огромный интерес к вопросам «...осетинской национальной культуры».
Раздел программы, отведенный языку, состоит из 40 параграфов. Здесь охватываются почти все стороны жизни языка. Вопросник начинается с паспортных сведений информанта, географических сведений о местности, где проводится запись; требуется обратить внимание на говор, темп речи, отметить ударение, затем переходит к лексике. Словарю посвящены параграфы 8-39. Здесь охвачены почти все разделы отраслевой и бытовой лексики осетинского языка, затем различные арготизмы (девичий, охотничий) и детский язык. В самостоятельный параграф выделен раздел о правописании. Как видим, для своего времени это была программа, где довольно полно охватывались все стороны жизни осетинского языка.
Результаты работы по этой программе не заставили себя долго ждать. Здесь я не буду говорить о значении той работы, которая развернулась по собиранию и изданию памятников устного народного творчества осетин. Эта тема специального доклада. Не буду говорить и о том, каким неоценимым источником являются эти памятники для изучения лексики осетинского языка. Из-за ограниченности рамок статьи я буду говорить только о работах по диалектологии.
Изучению диалектов и говоров осетинского языка в 20-30-е годы посвятили свои работы на севере Б. А. Алборов и Г. А. Дзагуров, на юге Александр Арсеньевич Тибилов.
Члены Осетинского историко-филологического общества развернули в этих трудных условиях небывало широкую работу по записи всex жанров произведений устного народного творчества в плоскостной и горной Осетии. Записи эти сконцентрированы в отделе рукописных фондов нашего института. Благодаря их подвижнической деятельности, сегодня институт располагает неоценимыми сокровищами не только осетинского фольклора, но и лексики осетинского языка.
С образованием Северо-Осетинской автономной области, с расширением задач культурного строительства, расширяется и круг деятельности Осетинского историко-филологического общества. Поэтому в мае 1925 г. было принято решение о преобразовании его в Осетинский научно-исследовательский институт Краеведения. Первоначально здесь было три отделения: естественно-историческое, экономическое и культурно-историческое. Первым директором института стал первый советский профессор на Северном Кавказе Борис Андреевич Алборов.
Широк был круг научных интересов профессора Б. А. Алборова, многогранна была его деятельность. Борис Андреевич внес свою лепту, притом немалую, в изучение всех разделов осетинского языка, литературы, почти всех жанров устного народного творчества. В данном сообщении не ставится цель проследить творческий путь проф. Б. А. Алборова. Здесь будет сказано только о его работах по диалектологии осетинского языка. Нужно сказать, что почти во всех своих работах по устному народному творчеству осетин Борис Андреевич широко привлекает данные обоих диалектов осетинского языка. Сам принимал непосредственное участие в записи произведений устного народного творчества в горных и плоскостных районах Осетии. Но не только это. У проф. Алборова имеются специальные работы по диалектологии: «Говор осетин-иронцев Моздокского района» и «Задалеск-Ханазский говор дигорского диалекта». Первая из них вышла из печати в 1932 г., вторая сохранилась в рукописи.
В работе «Говор осетин-иронцев Моздокского района» автор перечисляет наименования хуторов и поселений, дает краткую историческую справку о их возникновении, указывает количество населения в них. После этого он переходит к описанию особенностей их языка. Описание свое Борис Андреевич начинает с особенностей в области фонетики (гласных и согласных), затем рассматривает особенности в области морфологии и лексики. Анализируя особенности словаря осетин-иронцев Моздокского района, Борис Андреевич относит сюда частично и синтаксис отмечает в нем, прежде всего, ряд словосочетаний, свойственных только речи исследуемых им населенных пунктов. Здесь он приводит значительный список слов и словосочетаний, относимых к архаизмам. Это такие, как азӕй рынмӕ с начала года», «давно», «С покон веков», ног адӕймаг «молодой человек», каукӕрт «двор», сарӕй - раджы «давно» и т. д. Конечно, не все приводимые проф. Б. А. Алборовым случаи можно отнести к особенностям говора только осетин-иронцев Моздокского района. Такие, как къусбар «мера муки, или зерна, собираемого у жителей к празднику культовому», сгуыхт «отличившийся», ӕрт - хӕрӕн «диво», «дивный», хылычъи «камешек в кладке для подпирания большого камня» и др. можно считать архаизмами и для других говоров иронского диалекта. Не всегда здесь у автора можно видеть четкое разграничение между словосочетанием, сложным и производным словом. Самостоятельный раздел в этой работе составляют заимствованные слова в изучаемом говоре. Автор их подразделяет на грузинизмы, кабардинизмы, русизмы и ногаизмы. Особенно тщательно рассматривает Борис Андреевич заимствования из ногайского и через него из других тюркских и арабского языка в говоре осетин-иронцев Моздокского района. Классифицируется эта лексика, затем приводятся автором поговорки, частушки, прибаутки, исполняемые осетинами на ногайском языке. Выясняет причины наличия значительного количества лексических заимствований из ногайского в языке осетин-иронцев Моздокского района.
К работе приложены и некоторые связные тексты с сохранением в них фонетических особенностей речи носителей описываемого говора.
Рассматриваемое исследование Б. А. Алборова не потеряло свое значение и в наши дни. И не только потому, что оно является единственным, где описан говор осетин-иронцев Моздокского района, но и потому, что здесь зафиксирован определенный период развития языка носителей этого говора. Период, когда в быту, в хозяйственной деятельности, они больше общались с ногайцами и язык последних оказывал значительное влияние на язык осетин рассматриваемой территории, чем другие соседние с ними языки.
Как было уже сказано, другая работа Б. А. Алборова по диалектологии сохранилась в рукописи и хранится в отделе рукописных фондов института. Посвящена она Задалесск-Ханазскому говору дигорского диалекта. Работа начинается с описания особенностей в области фонетики. Отмечает некоторые особенности этого говора в области морфологии и переходит к лексике. В ней он выделяет русизмы дооктябрьские и октябризмы. Имеются в рукописи отрывочные сведения о некоторых фамильных именах из Дигории. Приложены к работе небольшие отрывки фольклорных текстов. Отдавая заслуженную дань конкретным исследованиям Бориса Андреевича по осетинской диалектологии, нужно однако отметить, что трудно согласиться с его положением о возникновении диалектов, высказанного им в Краткой грамматике осетинского языка. Б. А. Алборов считает, что старый осетинский язык здесь на Кавказе расчленился на иронский и дигорский диалект. Он пишет: «По обоим склонам Кавказского хребта поселился народ, известный под современными названиями северных и южных осетин. В последующее время язык северных осетин дал два разветвления: - западное - дигорское и восточно - иронское. Эти ветви постепенно изменили старый осетинский язык».
30 декабря 1923 г. Г. А. Дзагуров на заседании Осетинского историко-филологического общества читает доклад о пастушеском счете у осетин. Тогда этот доклад не всеми был принят, а через год А. А. Тибилов в статье «Десятичный счет» (Дӕсгӕйттӕй нымад) оценивает достоинства этого счета и выступает за его укоренение в школе и речевой практике осетин, как наиболее удобная форма счета. Решение о внедрении этой системы счета в школьную практику было принято на 1-м объединенном съезде деятелей по народному образованию Северной и Южной Осетии.
B 1929 г. во Владикавказе выходит работа профессора Г. А. Дзагурова «К вопросу об ударении в осетинском языке». В ней рассматриваются законы ударения в дигорском диалекте. Григорий Алексеевич анализирует причины, от которых зависит в дигорском место ударения в слове (качество гласных, число имен и глаголов, количество слогов, стечение группы согласных в слове и др.). Иногда мы находим у автора попытки сопоставить ударение в дигорском с таковым в иронском. Хотя Григорий Алексеевич в конце своей работы пишет: «Выводы свои не считаю окончательными. Они должны быть проверены при помощи соответствующих инструментов», следует отметить, что в рассматриваемой работе им в основном были охвачены все случаи расстановки ударения в дигорском диалекте. В 1930 г. газета «Растдзинад» начала публиковать другую работу Г. А. Дзагурова - «Основные правила орфографии (правописания) в дигорском» (Дигорон ӕвзаги орфографи (раст финсуни) зингӕдӕр ӕгъдӕуттӕ), которая в 1933 г. была издана отдельной книгой. Во введении автор рассматривает принципы орфографии и отмечает, что правописание любого языка зиждется на фонетическом, морфологическом и смешанном принципах. Отмечает, что на основании решения, принятого в 1927 г. объединенным собранием культурных деятелей Северной и Южной Осетии он избирает для орфографии дигорского смешанный принцип. Суть его следующий: если можно установить происхождение слова, то писать его пользуясь морфологическим принципом. Если это невозможно, то для написания слова пользоваться фонетическим принципом, т. е. писать его так, как оно слышится. Затем автор переходит к изложению основных правил орфографии дигорского диалекта. Изложение начинает с описания фонетики. Интересно, что систему гласных в дигорском автор продолжает подразделять на долгие и краткие, т. е. так, как это имело место в вокализме древнеиранских языков. Подмечает наличие долгой гласной фонемы в ряде слов, но не доходит до обобщений. Правописание согласных дает по частям речи. Разумеется, с точки зрения сегодняшнего уровня науки об осетинском языке в рассматриваемом исследовании можно найти спорные и не совсем точные положения. Скажем, утверждение о том, что в дигорском имеем два типа склонения (к первому типу относятся им слова, оканчивающие на гласные а, о, е, и, i, j; ко второму склонению слова, оканчивающиеся на гласный æ, полугласный у и на согласные), десять падежей и др. Имеются в ней недостатки и терминологического порядка. Так, винительный падеж назван фудон хауӕн, звательный падеж хатӕни хауӕн. Современный арӕзтон хауӕн он называет ӕндагбунатон хауӕн, а современный ӕндагбунатон хауӕн - бунатон хауӕн и т. д. Однако, если вспомнить известное положение В. И. Ленина из работы «К характеристике экономического романтизма» о том, что «Исторические заслуги судятся не по тому, чего не дали исторические деятели сравнительно с современными требованиями, а по тому, что они дали нового сравнительно со своими предшественниками», то нужно будет отметить, что профессор Г. А. Дзагуров своим исследованием проделал значительную для того времени работу по упорядочению орфографии дигорского диалекта и по разработке для него грамматической терминологии. Сказать следует, наконец, и о том, что хотя автор свое исследование называет работой об основных правилах орфографии дигорского, на самом деле, здесь были описаны основные контуры грамматического строя дигорского диалекта.
Много времени и сил отдал Г. А. Дзагуров и систематизации словаря дигорского диалекта. Здесь мы не будем говорить об его участии и помощи проф. А. А. Фрейману при подготовке последним к печати Осетинско-русско-немецкого словаря В. Ф. Миллера. Помимо этого нам известно, что Григорий Алексеевич располагает значительной картотекой лексики дигорского диалекта. Было бы совсем неплохо, если бы институтом были предприняты меры по пополнению имеющейся словарной картотеки указанными материалами Г. А. Дзагурова.
К этому же периоду относится работа А. А. Тибилова об едином литературном языке для всех ветвей осетинского народа.
В этой работе, наряду с другими проблемами, мы встречаемся с попыткой определить количество диалектов осетинского языка. Следует отметить, что с не совсем точными формулировками о происхождении, формировании и дальнейшего пути развития диалектов осетинского языка, и особенно дигорского диалекта, А. А. Тибилов довольно верно излагает диалектное деление осетинского языка. Он первый из исследователей Советского периода, кто выразил свое несогласие с наличием трех диалектов в осетинском. «Только ненаучное предубеждение создало мнение о каком-то особом наречии, на котором говорят закавказские осетины, а объективно такой диалектной единицы не существует, - пишет А. А. Тибилов. А. А. Тибилов считает, что Южная Осетия представляет из себя группу говоров иронского диалекта «...отражающих пути заселения Южного склона Кавказского хребта выходцами из Северного Кавказа».
А. А. Тибилов неоднократно возвращается к языку южных осетин, а в 1938 г. печатает специальную статью «Об особенностях юго-осетинских говоров». Критически и со знанием дела изложив историю вопроса, А. А. Тибилов переходит к анализу языка южных осетин. Он отмечает еще раз, что следует говорить не об отдельном диалекте южных осетин, а только о говоpax. «Все разнообразие, - пишет А. А. Тибилов, - южно-осетинских диалектических разновидностей можно свести к трем основным говорам: джавскому, рокскому и ксанскому» и определяет район распространения каждого из них. Автор отмечает, что каждый из этих говоров подразделяется еще на подговоры со специфическими оттенками произношения. В упомянутой работе Александр Арсеньевич подробно описал особенности джавского говора, мотивируя это тем, что «Среди всех говоров Южной Осетии печать наибольшего своеобразия носит говор джавских осетин». И хотя А. А. Тибилов довольно подробно описал особенности джавского говора, в конце своей статьи он пишет: «Несмотря на свой существенный характер, эти особенности не составляют для джавских осетин ни малейшего затруднения в понимании языка цокающих иронцев и не мешают им совершенно свободно пользоваться общеосетинским литературным языком, развивающимся на основе цокающего говора». Одновременно А. А. Тибилов указывает, что «...лексические ресурсы южно-осетинских говоров и, в особенности, «...джавского» следует использовать для обогащения литературного языка осетин.
К 20-30-м гг. относится замечательная деятельность Ленинградского ученого, профессора А. А. Фреймана, подготовившего к изданию Осетинско-русско-немецкий словарь Вс. Ф. Миллера. Как отмечалось многократно в рецензиях, особую ценность приобретает словарь тем, что он охватывает лексику и фразеологию обоих диалектов осетинского языка. Этим определяется одно из непреходящих значений словаря для развития осетинской лексикографии в целом, и его диалектов, в частности.
Во время своих поездок в Осетию в 1925, 1926, 1929 гг., связанных с работой над словарем, профессор А. А. Фрейман занимался и изучением осетинского языка. Им были произведены записи фольклорных текстов (в основном на дигорском диалекте), «установлены некоторые диалектные особенности южноосетинских говоров, проведены наблюдения над осетинским ударением» и т. д. К сожалению, некоторые из работ профессора А. А. Фреймана по осетинскому языку не были опубликованы, другие стали библиографической редкостью. Было бы неплохо, если бы институт совместно с кафедрой университета занялся изучением творческого наследия А. А. Фреймана по осетиноведению.
В эти же годы изучением диалектов осетинского языка занимается Тбилисский профессор Г. С. Ахвледиани. Его перу принадлежит значительное число работ по фонетике, морфологии и синтаксису осетинского языка. Не прошел ученый и мимо вопросов истории осетинского языка, состава и развития его диалектов. Несколько работ Георгий Сардионович посвятил осетино-грузинским языковым связям. Работа Георгия Сардионовича «К истории осетинского языка», напечатанная в Известиях Тбилисского Государственного университета в 1925 г., была посвящена диалектам осетинского языка. Здесь и в ряде других работ Г. С. Ахвледиани говорит о наличии в осетинском трех диалектов, т. е. он выделяет в нем, как и А. М. Шегрен, наряду с иронским и дигорским, третий диалект, названный им двальским. Работа эта содержит значительное количество тонких наблюдений, касающихся фонетики юго-осетинских говоров. Эти наблюдения имеют определенный интерес не только для истории осетинского языка, но иногда и для освещения истории заселения Южных склонов Центрального Кавказа осетинами. Правда, некоторое недоумение вызывает то обстоятельство, что, хотя работа «К истории осетинского языка» и была опубликована в 1925 г. на грузинском языке, она на русском языке вышла в 1960 г. 34 здесь автор продолжает полемизировать по вопросу о количестве диалектов в осетинском языке не с В. И. Абаевым, кому принадлежало тогда последнее слово о них, а с В. Ф. Миллером.
Наряду с иронским и дигорским Г. С. Ахвледиани выделяет В осетинском еще третий, двальский диалект. При этом автор исходит из отражения в нем палатализованных велярных смычных г, к, къ и старых аффрикат ц, дз, цъ. Для иллюстрации своих положений Георгий Сардионович привлекает тексты И. Ялгузидзе, представляющие по его предположению джавско-кударскую речь.
О кударо-джавском диалекте осетинского языка находим упоминание и в работе Т. З. Марзоевой-Козыревой. К сожалению, кроме нового названия, а именно кударо-джавского диалекта, в упомянутой работе Т. З. Марзоевой-Козыревой, мы не находим обоснования тому, по каким признакам он выделяется в самостоятельный диалект.
Целую эпоху в осетинском советском языкознании составили труды В. И. Абаева. Это без преувеличения относится и к его работам в области осетинской диалектологии.
Через два года после работы А. А. Тибилова «Об особенноностях Юго-осетинских говоров» появляется исследование В. И. Абаева «О языке южных осетин». В этой работе Василий Иванович со свойственной ему научной добросовестностью освещает историю вопроса, затем переходит к изложению своей точки зрения. При этом он опирается не только на исследования своих предшественников, но и на собственный полевой материал. Также, как и А. А. Тибилов, В. И. Абаев отмечает, что «...картину юго-осетинской диалектологии следует представлять в несколько ином виде». А именно: когда речь идет о языке южных осетин, то нужно себе совершенно четко представлять, что он не представляет собой единое целое. В нем имеются три самостоятельных наречия, каждый из которых имеет свои ясно выраженные фонетические особенности. Наречие тех южных осетин, которые живут в районе примыкающему к Рокскому перевалу, имеет небольшие отличия от языка соседних северных осетин. Поэтому его можно отнести к иронскому диалекту вообще. Этого нельзя сказать о языке тех южных осетин, которые известны под названиями джавского и ксанского наречий, или говоров. В Джавском и ксанском говорах имеются действительно значительные фонетические особенности как в области вокализма, так и в области консонантизма. Василий Иванович последовательно выделяет эти особенности. Он прослеживает исторический путь формирования юго-осетинских говоров и отмечает некоторые экстралингвистические факторы, способствующие обособлению ксанского наречия и отличающие его от джавского и северо-иронских говоров осетинского языка.
Следующая по времени - эта капитальная работа В. И. Абаева «Очерк расхождений иронского и дигорского диалектов». Очерк снабжен кратким предисловием, где автор теоретически обосновывает значение диалектологии, особенно для языков не имеющих письменных памятников далекого прошлого, для истории языка, с одной стороны, и для создания литературного языка, с другой стороны. Затем в ней дан очерк сравнительной Фонетики, морфологии и лексики иронского и дигорского диалектов.
На основании тщательного анализа и установления звуковых соответствий, а также расхождений в области морфологии между иронским и дигорским диалектами осетинского языка, автор приходит к выводу, что два диалекта наших можно рассматривать как два последовательных этапа развития одного языка. Что касается расхождений в области лексики, то они носят несколько иной характер. Здесь не всегда можно говорить о том, что расхождения между диалектами осетинского языка представляют собой разные ступени сохранности в них иранского лексического наследия.
Слов нет, иранское лексическое наследие в обоих диалектах сохранилось, но не всегда это наследие можно рассматривать в них как последовательный этап развития одного и того же языка. Если дигорский в области фонетики, а иногда и в области морфологии отличается большим архаизмом, то в области лексики это наблюдается не всегда. Причину лексических расхождений между иронским и дигорским диалектами автор видит в неоднородности той языковой среды, в которой происходило образование современного языка, с одной стороны, и в том, что эти диалекты нередко слова для выражения одного и того же понятия усваивали из различных соседних языков, с другой стороны.
Bce лексические расхождения между нашими диалектами впервые в «Очерке расхождений иронского и дигорского диалектов» В. И. Абаева были подразделены на следующие категории: а) слова, совершенно различные В иронском и дигорском (аркъау - аргъӕвнӕ, гӕккуыри - ӕнкъуӕлхӕ, ӕлыг - ӕргъӕ, къахын - ӕзгелун и т. д.). Сюда включены и слова, не употребительные или мало распространенные в иронском (адау, ӕзнӕм, фецаун и др.); б) слова различные по форме, причем эти различия выходят за рамки обычных фонетических соответствий (дысон - ӕдосӕ, боцьо - бецъо, гӕды - мӕнгӕдтӕ, кӕлмӕрзӕн - къохмӕрзӕн и др); в) слова, различающиеся от иронских по семантике хотя тождественные по происхождению и по форме (ӕфсӕрын «напирать, прессовать» - ӕфсӕрун «наступать ногой, шагнуть», цырт «надгробие» - цирт «могила», дзыгъуыр «конопатый» - дзугъур «изрытое оспой» и др.).
В 40-50-е годы ведется работа не только по изучению диалектов и говоров осетинского языка, но и по составлению учебных пособий по диалектологии. В частности, в 1948 г. вышла Хрестоматия по осетинской диалектологии, составленная О. Н. Туаевой и Н. Х. Кулаевым. Книга эта предназначалась для студентов вузов, специализирующихся по осетинскому языку и литературе. В ней представлены тексты на диалектах и говорах осетинского языка.
К этому же периоду относится работа доцента Юго-Осетинского пединститута Д. Г. Бекоева, посвятившего описанию Ксанского говора осетинского языка свою кандидатскую диссертацию. К сожалению, до сих пор не издана целиком это, по-видимому, небезынтересное исследование Д. Г. Бекоева. О нем мы судим только по отрывкам, напечатанным в журнале Фидиуаг». Из этой публикации мы узнаем, что носители ксанского говора живут в нескольких ущельях, расположенных в восточной части Юго-Осетии, а именно в ущельях Дзимыр, Ломис, Чурта, Гудис. При этом автор отмечает, что, хотя в целом Ксанский говор назвать цокающим, в речи жителей отдельных ущелий наблюдаются небольшие расхождения в области фонетики. Так, в отличие от всего Ксанского говора, речь жителей Дзимыргом и Чуртагом можно характеризовать как «цокающую», пли смешанную.
В целом, следует отметить, что в данной работе Д. Г. Бекоева впервые монографически описан Ксанский говор иронского диалекта во всех его аспектах.
О некоторых фонетических особенностях в говорах южных и северных осетин говорит Д. Г. Бекоев и в другой своей работе «Дзурын хъӕуы иумӕйаг литературон ӕвзагыл» (Говорить следует на едином литературном языке). Материал диалектов и говоров осетинского языка автор в этой работе использует для иллюстрации своей основной мысли - сохранять чистоту единого литературного осетинского языка, поднимал его структуру.
В эти же годы, пользуясь инструментальным методом исследования, фонетику диалектов осетинского языка изучает ленинградская ученая В. С. Соколова. В ее работе мы находим качественную и количественную характеристику системы гласных и согласных звуков осетинского языка разрезе его диалектов.
Если до исследования В. С. Соколовой фонетика осетинского языка описывалась на основании слухового восприятия исследователя, то теперь она совершенно бесспорно определила количественные взаимоотношения качественно-различающихся фонем экспериментальным путем.
В эти же годы к диалектологии обращается начинающий иранист М. И. Исаев, посвятивший свою дипломную работу системе вокализма в дигорском. Если до него предполагалось наличие седьмой гласной в дигорском, то теперь это предположение подтвердилось экспериментально. М. И. Исаев выявил в нем седьмую гласную фонему, долгую i. С тех пор М. И. Исаев много и упорно работает над вопросами диалектологии осетинского языка. Его занимают проблема становления литературного осетинского языка и роль диалектной лексики при этом; взаимоотношения между диалектами осетинского языка; особенности дигорского диалекта. Уаллагкомовского наречия и др. М. И. Исаев публикует ряд таких исследований как «Очерк фонетики осетинского литературного языка», «Смешанное дигорско-иронское наречие жителей Уаллагкома», «К вопросу о количественной характеристике гласных осетинского языка», «К харатеристике исторического развития иранского вокализма», «Дигорский диалект осетинского языка» и др.
Свои многолетние наблюдения, полевой материал М. И. Исаев обобщил и оформил как докторскую диссертацию. Ее он посвятил «Становлению и развитию осетинского литературного языка (взаимоотношение и взаимодействие с дигорским диалектом и говорами)». В этой работе много принципиально новых положений, касающихся диалектного членения осетинского языка, системы вокализма Дигорского диалекта, роли основного, «нелитературного», по выражению М. И. Исаева, диалекта, в становлении литературного осетинского языка и т. д. О значении этой работы М. И. Исаева прекрасно говорит тот факт, что ее автору решением ученого совета ИВ АН СССР единогласно присуждена ученая степень доктора филологических наук.
М. И. Исаев первый из плеяды молодых осетиноведов обращается к освещению фактов осетинского языка пользуясь методами социолингвистики. Здесь можно назвать такие его работы: «Сто тридцать равноправных», «Социальные функции русского языка в многонациональном советском обществе», «Нация и язык», «Вопросы взаимодействия и взаимообогащения языков СССР» и т. д.
Такова история изучения диалектов и говоров осетинского языка в Советское время.
Наше небольшое сообщение будет неполным, если не упомянуть о некоторых работах зарубежных ученых по осетиноведению в рассматриваемый период. Осетинский язык является предметом пристального внимания многих видных зарубежных ученых. Здесь можно назвать исследования Г. Байли «Об ударении в дигорском диалекте осетинского языка», Э. Бенвениста «Очерки по осетинскому языку», Е. Гендерсон «Фонетическое исследование восточноосетинского (дигорского) диалекта», Г. Моррисон «Осетинские фамилий и личные имена», Ф. Тордорсон «Несколько слов о языках анатолийских осетин» и т. д.
В перечисленных и многих других работах зарубежных ученых имеется много ценных наблюдений по истории, диалектологии, лексике осетинского языка. Однако рамки и цель нашего исследования не позволяют подробно останавливаться на них.
Как видно, сделано немало. Диалекты и говоры осетинского языка изучались не только в плане сравнительном и описательном, но и в плане социологическом. Это не значит вовсе, что здесь уже нет белых пятен, изучением диалектов и говоров осетинского языка можно уже не заниматься. Напротив, мы живем в эпоху, когда под влиянием ряда экстралингвистических факторов происходит быстрое стирание диалектных особенностей, когда диалекты и говоры сближаются максимально, вырабатывается в них общий лексический фонд. При этом нередко свои слова вытесняются заимствованными лексическими единицами и порой забываются начисто. Долг языковедов сохранить и зафиксировать фонетические и грамматические особенности, богатства всех диалектов и говоров лексические языка.
Если мы на данном этапе можем говорить о более или менее удовлетворительном описании диалектов осетинского языка, то это, к сожалению, не можем сказать о говорах внутри диалекта. Ведь, кроме упомянутых выше монографии Д. Г. Бекоева о Ксанском говоре, работ А. А. Тибилова и В. И. Абаева о говорах южных осетин, работы проф. Б. А. Алборова о говоре осетин-иронцев Моздокского района, работы М. И. Исаева «Смешанное дигорско-иронское наречие жителей Уаллагкома» нет ни одной статьи о северо-иронских говорах. Точно также не описаны и говоры дигорского диалекта. Кроме рукописной работы Б. А. Алборова о Задалесск-Ханазском говоре и двух небольших статей А. Дз. Цагаевой об Озерекском и Стур-Дигорском говорах и здесь нечего назвать.
Совершенно неизученными остаются говоры осетин, живущих за пределами административных границ Северной и Южной Осетии. До сих пор мы не располагаем не только словарем говоров осетинского языка, но и словарем дигорского диалекта.
Следует отметить, что в связи с работой над составлением толкового словаря осетинского языка за последнее десятилетие проводится значительная работа в стендах Юго-Осетинского научно-исследовательского института по изучению отраслевой лексики осетинского языка. Много и плодотворно работают в этой области Валентин Цховребов (животноводческая лексика), Владимир Ванеев (продовольственных продуктов лексика), Федор Техов (охотничья лексика и названия пернатых) и др.
Довольно широко некоторая отраслевая и бытовая лексика представлена в этнографических исследованиях Ларисы Пуховой (термины ткацкого дела), Зои Битаровой (термины кровного родства) и др.
В своих исследованиях названные и другие авторы привлекают в основном данные иронского диалекта и его юго-осетинских говоров, а иногда и лексический материал дигорского диалекта. Нам думается, что при изучении отраслевой лексики или совсем не учитывается, или же учитывается совершенно недостаточно то обстоятельство, что она может различаться не только в разрезе диалектов и говоров, но даже в рамках одного ущелья, а иногда даже отдельного населенного пункта. Между тем изучение отраслевой лексики может дать небезынтересный материал для словаря осетинского языка. И не только для словаря, но и для других областей осетиноведения.
В конце статьи хотелось бы сказать об очередных, на наш взгляд, задачах по изучению диалектов и говоров осетинского языка. Они сводятся, видимо, к следующему:
1. Для всестороннего изучения современного осетинского языка и его истории необходимо знать полностью его лексику. Поэтому одной из первоочередных задач наших является издание толкового словаря осетинского языка.
2. Составление словаря дигорского диалекта.
3. Необходимо вести работу по описанию говоров осетинского языка. Особое внимание здесь следует уделить описанию говоров осетин, живущих на территории КБ АССР, Ставропольского края, Грузинской ССР, ЧИ АССР, Карачаево-Черкесии.
4. Больше заниматься изучением отраслевой лексики в разрезе диалектов и говоров.
5. Изучение лексики флоры и фауны в разрезе диалектов и говоров наших, снабдив работу иллюстрациями и научными (латинскими) определениями.
6. Создать учебное пособие и хрестоматию по осетинской диалектологии для студентов вузов.
См.: Вопросы осетинского языкознания. Том XXXII. 1977 г.
