Л. И. Лавров
ХАЗНИДОНСКИЕ НАДПИСИ
Около сел. Хазнидон в Ирафском районе сохранилось около десятка старинных мавзолеев (зӕппӕдзтӕ). Некоторые из них имеют на своих стенах надписи, сделанные арабским алфавитом. Этим они отличаются от подобных же мавзолеев других мест Осетии. Надписи позволяют определить, для кого и в какое время построены эти интересные памятники старой архитектуры. Напомним, что для датирования других осетинских, балкарских, ингушских и прочих аналогичных памятников пользуются, по сути дела, только данными фольклора, часто весьма сомнительными. Это одно уже придает особое значение хазнидонским мавзолеям для истории культуры Осетии.
Публикация хазнидонских надписей необходима также для того, чтобы покончить с неправильными суждениями в отношении их, появившимися в печати за последние годы. Суждения эти могут привести историков и лингвистов к далеко идущим ошибочным выводам.
В 1961 г. мы посетили Хазнидон и сняли точные эстампажи с надписей, находящихся на мавзолеях. Всего мы нашли 6 надписей, не считая одного фрагмента, не поддающегося чтению из-за плохой сохранности. Все надписи высечены врезными линиями на камнях, вделанных в стены снаружи двух мавзолеев.
I. Надпись на арабском языке, находящаяся на боковой (глухой) стене мавзолея, условно называемого нами первым (рис. 1; табл. 1). Перевод: [1] «Нет божества кроме бога, [2] Мухаммед посланник бога».
II. На фасадной стороне того же мавзолея, у левого края окошка. Уже упоминалась в печати Б. Б. Бигулаевым, который считал, что она относится к 754 году хиджры, то есть 1353 года нашего летоисчисления. В неопубликованных бумагах Б. Б. Бигулаева имеется неточный рисунок этой надписи без перевода, но с припиской, что датируется она 754 г. хиджры. Рисунок этой же надписи есть и в неопубликованном альбоме К. Казбекова. Приписка к этому рисунку гласит: «Написано или на персидском или на осетинском (языке, - Л. Л.). Дата напоминает 754 год (?)».
Вопрос о дате этой мусульманской надписи важен для историков, так как он неизбежно порождает два других вопроса: был ли распространен ислам в районе Хазнидона уже в середине XIV в., и можно ли утверждать, что центрально-кавказский тип мавзолеев (то есть тот, который распространен от верховьев Кубани до Чечено-Ингушетии включительно) выработался уже к XIV в.? Напомним, что в тех случаях, когда мавзолеи этого типа сопровождаются арабскими надписями (в Карачае, Пятигорье и Кабарде), они всегда оказываются построенными в XVIII в.
Не менее важен вопрос и о языке этой надписи. Действительно ли перед нами свидетельство о распространении в прошлом персидского языка в Осетии, или доказательство существования национальной осетинской письменности на арабской графической основе? Оба предположения отпадают, так как надпись эта (рис. 2; табл. 11) оказывается написана на турецком языке и в переводе гласит:
[1] «Целью посещения этого (мавзолея должна быть) за него (то есть за покойного).
[2] молитва. Если сегодня (это случилось) с ним, то завтра (то же случится) с тобой. Год 1154».
Неправильное чтение даты Б. Б. Бигулаевым и К. Казбековым объясняется тем, что резчик соединил нижние концы двух единиц и обе они стали отдаленно напоминать арабскую цифру «семь». Однако последняя всегда изображается в виде правильного угла вершиной вниз и обе, составляющие его линии, не имеют внизу загиба. Кроме того, обе линии этого угла никогда не бывают параллельными. Не подлежит сомнению, что резчик изобразил не 754, а 1154 год хиджры, что соответствует времени с 19/ІІІ 1741 г. по 7/III 1742 г. Именно для XVІІІ в. характерны и шрифт разбираемой надписи и изречения, которые в ней содержатся. Мы не говорим уже о том, что присутствие в Осетии памятников турецкого (османского) языка не могло иметь места в 1353 г., то есть за 100 лет до взятия турками Константинополя и за 122 года до утверждения их в Крыму.
ІІІ. На задней стене второго мавзолея оказалась арабская надпись (рис. 3; табл. III) того же содержания, что и первая на предыдущем мавзолее.
IV. На той же стене, на другом камне, также на арабском языке написано (рис. 4; табл. IV): [1] «Нет ни греха [2] ни смерти только [3] у бога, всевышнего, великого». V. Этот (второй) мавзолей имеет два окошка. Над одним из них камень со следующей арабской надписью (рис. 5; табл. V): [1] «Умерший Мухаммед, [2] сын Кургока. Да простит бог их обоих!» Напомним, что имя «Кургок» встречается и у осетин и у кабардинцев. VІ.
Над вторым окошком оказалась надпись, о которой писали Б. Бигулаев и проф. М. С. Тотоев. Первый из них считал, что надпись эта принадлежит к числу арабских и в переводе гласит: «Погребенный покойник, ушедший с этого света на тот свет, Ахметкан сын Нафау-Али (?) сына Карчу (?). Да простит ему аллах его грехи. 1144 г.».
В неопубликованных бумагах Б. Б. Бигулаева имеются рисунки, транскрипция арабского текста этой надписи и русский перевод, отличающийся от опубликованного только тем, что имя покойного написано так: «Ахмедхан сын Нафар-Али, сына Карчу». Там же имеется и попытка восстановить осетинское произношение имени покойного: «Ахмет-хъан Хъарадзаути».
Рис. 5. Рисунок этой же надписи без комментариев содержится также в неопубликованном альбоме К. Казбекова. Наконец, эту же надпись имел в виду проф. М. С. Тотоев, который, ссылаясь на неизвестную нам рукопись того же К. Казбекова, заявил, что это «надпись на дигорском диалекте осетинского языка арабскими буквами следующего содержания: Рохсаг уӕд Хъарадзаути Сафаралий фурт Ахмӕтхан. Мӕнг дуне'ӕй рандӕей ӕцӕг дуйнемӕ. Хицауин ниххатир кӕнӕд ӕ тарегъӕдтӕ. Перевод: Царство ему небесное. Караджаеву Ахметхану сыну Сафарали. Ушел с этого ложного мира в мир действительный. Да простит ему бог грехи».
Таким образом, эта надпись, по М. С. Тотоеву, может служить доказательством существования в прошлом у осетин национальной письменности на арабской графической основе. Однако ознакомление с этой надписью на месте убедило нас в ошибочности суждений, высказанных проф. М. С. Тотоевым. Надпись (рис. 6; табл. VI) оказалась составленной на арабском языке и в переводе означает:
Рис. 6 [1] «Погребенный, умерший, перешедший [2] из этого мира в загробный [3] Ахмед-хан, сын Сафар-Али, сына [4] Караджава. Да простит бог того, кто его оплачет! [5] 1166 год». Дата (неправильно прочитанная Б. Б. Бигулаевым и совсем пропущенная М. С. Тотоевым) соответствует времени с 8/XI 1752 г. по 28/Х 1753 г. нашего летоисчисления.
Сравнивая осетинский текст М. С. Тотоева с подлинником, убеждаемся, что, кроме собственных имен и слов, заимствованных осетинами из арабского (дунэй), между ними нет никакого фонетического совпадения. В самом деле, как можно написанное по-арабски «бен» (сын) или «аллах» (бог) прочитать как «фурт» и «хицау»? То, что в работе М. С. Тотоева представлено как осетиноязычная надпись, является на самом деле плохим переводом арабской надписи на осетинский язык. Переводчик, услугами которого воспользовался М. С. Тотоев, не только неправильно прочитал отдельные слова, но и допустил произвольные перестановки фраз. Надпись эта является эпитафией в честь одного из представителей рода Караджавов, давших свое имя селению, существовавшему на р. Урух в ХVІII в. Карта 1744 г. указывает там «деревню», в которой живут «каражевцы христианского закону». В 1753 г. упоминается «деревня Караджау, жители ис христианского закона, на реке Урюфе, в протекции у Койтокина рода».
В 1768 г. среди «разного звания народов» между Чегемом и Балкаром упоминается «народ» Караджау, в котором числилось 100 душ.
Таким образом, из разбора хазнидонских надписей вытекает, что они не могут служить основанием для утверждения, будто до XIX в. у осетин существовала национальная письменность на арабской графической основе, как и утверждения, будто среди хазнидонских надписей есть относящиеся к XIV в. Будучи памятником мусульманской культуры, эти надписи свидетельствуют о распространении ислама в этой части Осетии не в XIV в., а в середине XVIII в. В то же время они доказывают, что в ХVIII в. в Осетии пользовались письменностью не только на арабском, но и на турецком языках. Надписи эти являются ценным документом для датировки хазнидонских мавзолеев, которые оказываются построенными в XVІІІ в., то есть тогда, когда строились и все другие, подобные им мавзолеи Кабарды, Пятигорья и Карачая, сохранившие датированные надписи.
Сказанное, конечно, не означает, что среди мавзолеев, которые не имеют датированных надписей, не могут быть построенные и до XVIII в. Хазнидонские мавзолеи являются скорее всего родовым кладбищем Караджавов и, тем самым, уточняют местоположение Караджавского селения, существовавшего на р. Урух в XVIII в.
См.: ИЗВЕСТИЯ СЕВЕРО-ОСЕТИНСКОГО НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКОГО ИНСТИТУТА. ТОМ XXIII, ВЫПУСК I (ЯЗЫКОЗНАНИЕ) 1962 г.
