НИХАС

Место проведения и критерии участия в народных собраниях
…Согласно З. Н. Ванееву, ныхас у осетин — это специальная площадка в центре аула (Ванеев 1990, сс. 151-152). В нартовском эпосе ныхас располагался «посреди аула» (НК 2004, Ф. 761). Вторую группу составляли ныхасы, располагавшиеся за пределами населенных пунктов. Г. Д. Чиковани ныхасы с обработанными камнями-сиденьями связал с туальской группой средневековых осетин. К таковым ученый отнес ныхасы селений Лац, Калак, Цоцолта, Сиони, Дартло. Рассматриваемая группа ныхасов состояла не только из памятников Туалгома и осетин Ахметского района Грузии, но и из ныхасов осетинских аулов Тырсыгома, Куртатинского ущелья и др. Правда, список памятников этого типа далеко не полон.
Знаменитый ныхас в Лаце [Куртатинское ущелье] представлял собой «окруженный оградой, выложенной в два-три камня, овал из плоских плит-сидений». На площадке, размером 6×15 м расположены три ряда «сидений»: в первом ряду - 3, во втором – 11, в третьем - 20. В устной традиции осетин данный ныхас связывается с нартами. Центральное место занимает «кресло Урызмага» [главы нартов]. Ближайшие к нему «сиденья» также хорошо обработаны и также имеют вид кресел.
«Кресло Сослана», одного из главных персонажей эпоса, расколото пополам, как гласит сказание, мечом героя. Особые «кресла» приписываются нартам Хамицу, Батрадзу, Сырдону. По устной традиции, ныхас сложен самими нартами, а аул раньше назывался «Нарты кау» селение нартов (Скаков 2006, сс. 286-293). В цикле сказаний о нарте Сослане упоминается «ныхас посреди аула» (НК 2004, Ф. 761).
На территории Западной Осетии группа ныхасов с каменными «сиденьями» представлена памятниками в аулах Мацута, Лесгор, Кумбулта, Ахсау (Скаков 2006, сс. 282-312) и в Стыр-Дигории к югу от Кусу (Магометов 1968, сс. 411, 412). Примерно до середины ХХ в. ныхасы существовали в Галиате, центре общества Уаллагком. По справедливому замечанию А. Ю. Скакова, «ни один ныхас Дигории до сих пор не становился предметом исследования. Единственным исключением в какой-то степени является ныхас у селения Лесгор», рассмотренный в тезисах Л. Д. Мазура и А. П. Мошинского (2008, с. 756). В какой-то мере этот пробел компенсировал сам Скаков, достаточно подробно описавший внешние признаки и функции ныхасов традиционного Дигорского общества (Скаков 2006, сс. 282-312).
К наиболее показательным относится ныхас у поселка и урочища Мацута. Здесь вплоть до 30-х гг. ХХ в. «находился главный ныхас общества тапан-дигорцев». По другим данным, здесь собирались представители всех обществ Дигории (Ган 1898, с. 23). К.Ф. Ган топоним Мацута трактовал как «встреча», т.е. «место собраний», что вроде бы соответствует назначению ныхаса. А. Дз. Цагаева оспорила данную версию, предложив свой вариант: у Мацуты «сливаются клокочущие потоки рек Айгомуги дон и Стур-Дигори дон, образуя Ираф». Видимо, полагала исследовательница, название Мацута восходит к сванскому муцъве, манцъива в значении «кипучий» (Цагаева 1975, с. 386). На наш взгляд, эта версия менее правдоподобна, чем предложенная Ганом. Если две реки [пусть и «кипящие»], сливаются в одну, то почему название последней не Мацута, а Ираф? Каким образом сванский термин попал в Западную Осетию? И почему он закрепился не за «кипящей» рекой, а за аулом и урочищем? Над аулом Кадат находится своеобразный памятник, похожий на ныхас. В огороженный каменной оградой круг диаметром около 12 м вписаны т.н. «кресла судей». В. А. Цагараев данный археологический памятник рассматривает как «зал заседаний» осетинского народного суда (Цагараев 2000, сс. 96-97).
Возле аула Калак [Мамисонское ущелье] рядом с башней на горе «находятся каменные скамьи ныхаса, на которых нанесены тамгообразные знаки и схематичное изображение человеческой фигуры».
Ныхасы известны едва ли не во всех ущельях Северной и Южной Осетии: в аулах Дагом и Тамиск [Алагирское ущелье], Потифаз и Тиб [Наро-Мамисонская котловина], Верх- ний Дес и у церкви Таранджелос [Тырсыгом], в Джимаре, местности Зилахар [«кружение», т.е. ритуальный танец] и др. (Скаков 2006, c. 297).
Скаков обратил внимание «на название площадки для общеосетинских ныхасов. – «Мадизан» [это слово делится на две части - иранское 'mad' и тюркское 'izaen, каждое из которых переводится как 'мать'» (Абаев 1973, сс. 63, 64)] или «Мадизад» [означает ангел матери (Ковалевский 1886, с. 217)]. Цагаева (1975, с. 157) это название переводит как «мать-матушка». Наличие в одном термине иранского и тюркского слогов Абаев объяснял тем, что на ныхасе «Мадизан» решались дела как Осетии, так и тюркоязычной Балкарии. Под именем Матери почиталась богиня правопорядка и правосудия. На картинах М. Туганова, блестящего знатока этнографии осетин, среди старцев-судей на народном суде сидят шесть матрон, одна из которых является старшей (Цагараев 2000, с. 96, рис. 104).
См.: Гутнов Ф.Х. Горский феодализм. 2014 г.