Ко времени вторжения монголов в Предкавказье в 1222-1223 гг. аланы и половцы заключили военно-политический союз о совместной борьбе против общего врага, который, однако, оказался непрочным и был разрушен монголами путем открытого подкупа. Изменниками оказались не только половцы, но и аланские крупные феодалы, перешедшие на сторону врага, немалое число из которых, судя по китайским источникам, стало военачальниками в монгольских войсках и несло охранную службу. Распад военно-политического союза алан и половцев дал возможность монголам нанести им сокрушительное поражение поодиночке.
Аланская держава была сокрушена, хотя и не окончательно, продолжая борьбу против врага еще в течение длительного времени. По сообщениям средневековых авторов, аланское сопротивление настолько было сильным, что некоторые их города и укрепленные пункты, осажденные татаро- монголами, не сдавались годами.
Разгромленные аланы не только на Северном Кавказе, но в Крыму, Северном Причерноморье и на Дону, были рассеяны по всей Евразии от Монголии до Венгрии и дальше. Лишь небольшому числу северокавказских алан удалось укрыться в малодоступных ущельях Центрального Кавказа. Это были предки современных осетин. После монгольского нашествия территория западной Алании, ранее простиравшаяся от р. Урух до верховьев Кубани и Большой Лабы, ограничивалась лишь Дигорским ущельем. Можно полагать, что в ходе монгольского завоевания больше всего пострадало население этой части Алании, которое, судя по многочисленным находкам топонимики и известной зеленчукской надгробной осетинской надписи, являлось носителем дигорского наречия осетинского языка. Многие жители здесь были истреблены, жившие в горах влились в состав пришлых тюрко-язычных балкарцев и карачаевцев (потомков половцев), основная масса, как можно полагать, мигрировала в Европу и Азию.
Во всяком случае, предки современных венгерских ясов, судя по "Словнику", говорили по-дигорски.
Другой пример аланской миграции это массовое переселение алан в Монголию во времена правления великого хана Мунке (1251-1259), покорившего Аланию, и заселение ими ее восточных районов (недалеко от г. Сант-Шанда), где они были известны под названием "асут" ("асы"). Однако в отличие от венгерских ясов в результате смешения с местным населением "асуты" утеряли свое самоназвание и омонголились. Не меньшую трагедию от монгольской агрессии пережили половцы, разгромленные окончательно в 1238 г. - в устье Волги. В числе таких оказалась (40 тыс., по другим данным 50 тыс.) половецкая орда хана Катаяна (Кетень), бежавшая в том же году из астраханских степей на запад, где в 1239 г. в Венгрии была принята королем Белой IV (1235-1270) на службу для борьбы против светских магнатов. По венгерским источникам вместе с половцами хана Катаяна пришли и 10 тыс. алан, как уже установлено, выходцев с Северного Кавказа, которые, видимо, присоединились к ним на пути их движения на запад. Характерно, что предводителем алан оказался человек с тюркской фамилией Качар Огала. Это объясняется тем, что он пользовался большим авторитетом у своих союзников. Несомненно, что половцы, принимая алан в свою среду, считали их не только превосходными воинами, но давними друзьями и союзниками в борьбе против монгольских завоевателей. Во всяком случае, с того времени они остались навсегда неразлучными, разделяя и радости и печали.
Когда после убийства Катаяна венгерскими феодалами половцы покинули Венгрию, с ними ушли и аланы. В 1241 г. они снова появились вместе в Венгрии и уже навсегда обосновались почти на тех же занимаемых и ныне ими местах, именуя с того времени себя "куманами" ("кунами") и "ясами", соответственно их названия в русских летописях и восточных источниках. Они поселились компактно рядом на обе стороны Тисы, на современной территории Сольнокского округа (г. Сольнок), имея свои административные деления с их центрами - куны - Куншаг (г. Карцаг), ясы - Ясшаг (г. Ясберень). Территория ясов располагается в основном по левой стороне Тисы, через нее протекает река Задьва, которую ясы с полным основанием могут считать своей. Мы узнаем также, что немалое число ясов с ХVІІІ в. проживает в Кишкуншаге (малые Куны), находящемся между Тисой и Дунаем, на территории современного Кечкеметского округа. К сожалению, о численном составе ясов, как и кунов, мы не знаем ничего, поскольку со дня обоснования их в Венгрии ни в одной переписи населения они не выделялись. Можно только полагать со слов самих ясов, что в настоящее время их насчитывается в Венгрии более 200 тыс. человек.
Вернемся к истории поселения. Поскольку нет прямых данных о совместном переселении ясов и кунов в Венгрию, вопрос этот долго дискутировался в венгерской литературе. Автор прошлого столетия Иштван Дяфраш, например, считал такое переселение самым вероятным, другой исследователь, Дьердь Дерффи, наоборот, склонялся к факту неодновременного переселения ясов и кунов. Считали также, что из-за недостатка источников сложно решить и вопрос о территории первоначального заселения ясов. Некоторые авторы полагали, что современная территория ясов не была первоначальным местом обитания их предков, что последние обосновались сначала вне Ясшага, в других местах Альфельда, а потом уже переселились сюда. Такой точки зрения придерживался Дьердь Дерффи, утверждая: "Если возникает вопрос, что какая-то территория Венгрии была той, на которой жили до переселения в Ясшаг, кроме просторов Пилисша, то мы можем думать, что это была местность между Темешем и Нижним Дунаем".
Однако выявление новых письменных источников и археологических находок опровергают мнения как о вторичном заселении Ясшага ясами, так и о раздельном переселении их с кунами в Венгрию. Находимые археологами могилы в поселениях ясов и кунов датируются одним историческим периодом (XIII-XIV вв.) и на одной территории, где рядом поселились эти этнические группы венгров. До их прихода территория эта пустовала после разорительного нашествия монголов. Хотя археологическое изучение Ясшага началось намного позже, чем Надькуншага, однако благодаря усилиям Ласло Шельмеци оно отличалось большим размахом. Только в известном Надьсаллашском могильнике ученый открыл более 700 погребений. Сравнительное изучение археологических памятников ясов и кунов дает возможность также определить их образ жизни, этнические особенности, верования. Археологические находки показывают ясов оседлыми с земледельческо-скотоводческим хозяйством христианами византийского толка, а кунов полукочевниками, язычниками, сохранившими еще в XIV в. сезонные поселения с переносным жилищем юртами, (в то время, как ясские поселения - неподвижные с грунтовыми и кирпичными строениями, кладбищами, церквами).
Наконец, раскопки Надьсаллашского поселения дали окончательный ответ на вопрос о том, из каких алан вышли венгерские ясы - из крымских, донских или северокавказских. Раскопки подтвердили заключение В.И. Абаева, что ясы - потомки северокавказских алан, прямых предков современных осетин, точнее осетин-дигорцев. По определению археологов, предметы материальной культуры, найденные в Надьсаллашском могильнике, во многом аналогичны аланским Северного Кавказа. Такими, например, считаются бронзовые серьги, крючки ногтечистки, цилиндрические игольники, бусы из горного хрусталя, длинные бронзовые нагрудные крючки типа современных осетинских риуагънаджита для парадного платья, нашейные христианские крестики и т.д., а также массивный аланский (ясский) меч, булава, альчики (среди них некоторые начинены свинцом, что нередко практиковались и у осетин в недавнем прошлом). Все эти и другие предметы ясы принесли со своей прародины.
Во всяком случае, по словам Л. Шельмеци, они отсутствуют среди археологических памятников других венгров. Однако археологический материал не указывает, из каких мест Северного Кавказа вышли венгерские ясы. Об этом мы узнаем только из "Словника", или "списка ясских слов, состоящего почти целиком из слов дигорской этнической группы осетин", предки которой занимали огромную территорию от р. Урух до верховьев Кубани и Большой Лабы, что, как хорошо известно, доказывается и данными топонимики. Следовательно, можно смело говорить, что венгерские ясы вышли именно оттуда. Значение упомянутого выдающегося памятника аланского языка не ограничивается только этим. Он является неоценимым историко-этнографическим источником алан-осетин, дающим возможность проследить многие стороны их быта и культуры.
См.: Калоев Б.А. Венгерские аланы (ясы): Историко-этнографический очерк. 1996 г.
